Виртуальный день открытых дверей факультета государственного управления

Приказ декана ФГУ №131-06/63 от 26 марта 2020 года "Об усилении мер обеспечения безопасности в нерабочие дня с 28 марта по 05 апреля 2020 года на факультете государственного управления"

Приказ ректора МГУ №367 от 26 марта 2020 года «Об организации работы в МГУ в связи с Указом Президента Российской Федерации»











Объявления

27 марта в 15:00 в ауд. Е-834 состоится круглый стол «Революция и национальный вопрос»

Очередной круглый стол из серии «От 17 октября к октябрю 1917-го» посвящен ряду недостаточно изученных вопросов. Была ли дореволюционная Россия «тюрьмой народов», как утверждал вслед за маркизом де Кюстином Ленин в статье «О национальной гордости великороссов», или это однозначный миф и пропагандистский штамп? Как происходило обретение идентичности народов, населявших Российскую империю? Почему в империи происходили столкновения на национально-этнической почве и кому это было выгодно? Отличался ли русский народ «великорусским чванством» или это выдумка Ленина? Как решался национальный вопрос в программах политических партий? Какую специфику внесла в национальные отношения и самоопределение народов Первая мировая война и революционный цикл 1905–1917 годов?

Эти и многие другие интересные вопросы обсудят участники круглого стола. Со специальными докладами «Национальный вопрос в Закавказье в период революции 1905–1907 гг.» и «К вопросу о трагических Шамхорских событиях в начале 1918 г.» в рамках круглого стола выступят также кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Центра проблем Кавказа и региональной безопасности МГИМО Михаил Алексеевич Волхонский и кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Центра проблем Кавказа и региональной безопасности МГИМО Вадим Михайлович Муханов.

Ведущие круглого стола заместитель декана факультета государственного управления, кандидат исторических наук Олег Рудольфович Айрапетов, заведующий кафедрой политической истории ФГУ, доктор исторических наук, профессор Александр Валентинович Сидоров.

Участники дискуссии:

Акопов Петр Эдуардович (редактор отдела политики интернет-издания «Взгляд»), 

Борисёнок Юрий Аркадьевич (кандидат исторических наук, главный редактор журнала «Родина», доцент кафедры истории южных и западных славян исторического факультета), 

Булдаков Владимир Прохорович (доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник ИРИ РАН),

Гайда Федор Александрович (кандидат исторических наук, доцент кафедры истории России XIX – начала XX вв. исторического факультета),

Галкина Елена Сергеевна (доктор исторических наук, профессор кафедры истории МГПУ, член редколлегии журнала «Вопросы национализма»),

Кошкидько Владимир Григорьевич (доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой регионального и муниципального управления ФГУ),

Леонтьев Ярослав Викторович (доктор исторических наук, профессор кафедры политической истории ФГУ, ведущий специалист Центра документальных публикаций РГАСПИ),

Петрунин Юрий Юрьевич (доктор философских наук, профессор, заместитель главного редактора журнала «Государственное управление»),

Полунов Александр Юрьевич (доктор исторических наук, профессор кафедры истории Российского государства ФГУ),

Пронкин Сергей Владимирович (доктор исторических наук, доцент кафедры регионального и муниципального управления ФГУ),

Репников Александр Витальевич (доктор исторических наук, профессор, заместитель руководителя Центра документальных публикаций РГАСПИ),

Рублев Дмитрий Иванович (кандидат исторических наук, доцент кафедры истории Московского государственного университета природообустройства),

Рудая Елена Николаевна (кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института российской истории РАН),

Сергеев Сергей Михайлович (кандидат исторических наук, научный редактор журнала «Вопросы национализма»),

Соловьев Константин Анатольевич (доктор исторических наук, профессор кафедры политической истории ФГУ),

Степанов Сергей Александрович (доктор исторических наук, профессор кафедры политических наук РУДН),

Хазин Андрей Леонидович (кандидат исторических наук, профессор, заведующий кафедрой стратегических коммуникаций ФГУ).

 

Тезисы к докладу М.А. Волхонского
Российская имперская администрация и национальные движения в Закавказье в период Первой русской революции 1905–1907 гг.

1. В середине XIX в. в Закавказье стали заметны признаки зарождающихся и развивающихся национальных движений. Во второй половине века грузинская и армянская национальные элиты успешно осуществляли стратегию национально-культурного «пробуждения» и просвещения. Интеграция Закавказья в культурное и образовательное пространство Российской империи значительно облегчало этот процесс.

2. Распространение национальных идей в Закавказье и на других окраинах не могло пройти мимо внимания имперской власти. Петербург ответил формулированием нового политического курса «обрусения» или «русификации» окраин. Следует отметить, что среди высшей бюрократии Петербурга, а также на местах, не было однозначного понимания относительно того, какие методы необходимы для проведения этого курса. Существовало осознание необходимости противодействия национальным движениям, явно и скрыто угрожавшим целостности империи. Имперский ответ на вызов со стороны национализма находился в сфере повышения степени контроля имперских структур над всеми социальными, экономическими, политическими процессами на окраинах. Особенной остротой отличалась борьба имперской администрации с нерусскими элитами за контроль над теми социальными институтами, которые давали возможность оказывать влияние на сознание широких слоев населения — образование и религия.

3. В Закавказье политика имперской администрации, направленная на административную унификацию, усиление контроля над социально-экономическими процессами в регионе привела к острому конфликту, прежде всего, с армянской элитой и населением. Острота конфликта была обусловлена, с одной стороны, тем, что были напрямую задеты интересы Армяно-Григорианской церкви, духовенство которой играло роль элиты армянского населения. Другим фактором обострения ситуации в регионе стал «экспорт» из Османской империи армянских революционных национальных и социалистических организаций. В свою очередь, противоречия и конфликты между имперской администрацией и национальными элитами Закавказья накладывались на социально-экономические и политические проблемы края (малоземелье, запутанность поземельных отношений, миграционные потоки, институциональная слабость местной российской администрации), что еще более обостряло ситуацию. Ужесточая контроль над местной нерусской элитой, в то же время, российская администрация в Закавказье демонстрировала неспособность решать накапливавшиеся социально-экономические и административные проблемы региона. В результате к 1904 г. в Закавказье сложилась ситуация острой социально-политической дестабилизации, которая вскоре стала частью общего кризиса империи.

4. Усиливавшиеся в Закавказье беспорядки требовали от Петербурга адекватной реакции — анализа причин кризиса и разработки программы действий по стабилизации ситуации. Ответом правительства стало принятие решения о срочной корректировке политического курса на национальных окраинах, в том числе в Закавказье. В изданном 12 декабря 1904 г. указе «О предначертаниях к усовершенствованию Государственного порядка» в пунктах 6 и 7 содержалось обещание в ближайшее время пересмотреть правовое положение «инородцев» и «иноверцев». Указ открыл прямой канал связи между нерусскими элитами и Петербургом, куда хлынул поток петиций с жалобами, предложениями и требованиями. Предоставленная из Петербурга нерусским элитам возможность открыто формулировать свои социально-экономические, культурные и политические программы создала благоприятную атмосферу для активизации общественно-политической жизни на окраинах. Между тем, поток петиций, а также вспыхнувшая в Баку в феврале 1905 г. «армяно-татарская резня», продемонстрировали Петербургу глубину проблем, а также бессилие местной администрации в плане их решения.

5. Главной антикризисной мерой стало восстановление на Кавказе института наместничества с широкими полномочиями. Назначенный на должность наместника И.И. Воронцов-Дашков сделал ставку на политику «умиротворения», которая имела два направления, с одной стороны, жесткое подавление «явных революционеров и террористов», а с другой — диалог и совместная деятельность с «массой благомыслящего населения». Созыв в июле 1905 г. совещания с участием представителей общественных и сословных учреждений, возвращение имущества Армяно-Григорианской церкви, начавшийся диалог с грузинским духовенством, — все эти другие меры позволили имперской администрации расколоть национальные движения, отделив радикальное крыло от умеренной части. Наиболее трудной задачей, вставшей перед И.И. Воронцовым-Дашковым, стало прекращение и дальнейшее предотвращение столкновений между армянской и «татарской» (азербайджанской) общинами. Столкновения являлись прямым следствием, с одной стороны, деятельности партии «Дашнакцутюн», а с другой начавшимся в 1905 г. активным процессом политической организации мусульманской интеллигенции Закавказья. Нехватка войск для разведения противных сторон вынуждала российскую администрацию активно использовать переговорный процесс между сторонами конфликта. В конечном итоге, политика «умиротворения», основанная на выявлении умеренных, лояльных к империи слоев нерусского населения, а также создании институциональной основы взаимодействия с этими слоями, дала свои положительные результаты.

 

Тезисы к докладу В.М. Муханова
К вопросу о трагических Шамхорских событиях в начале 1918 г.

Данное название фактически объединяет целую цепь трагических событий, произошедших на Закавказской железной дороге и вокруг нее в первые месяцы 1918 г. Т. н. Шамхорские события по своей чудовищности произошедшего, количеству вовлеченных сил, потерям и резонансу являются пиком противостояния, имевшего место в то революционное время, во многом подходящее под определение анархия и предшествовавшее майскому объявлению независимости трех закавказских республик.

К началу 1918 г. в Закавказье сформировались два противоборствующих лагеря, собиравшие вокруг себя дружественные или союзные силы. Первым из них стал большевистский Баку, являвшийся форпостом советской власти в регионе. Ему противостоял традиционный центр края — Тифлис, где с давних времен располагалась местная власть, в данном случае, Закавказский комиссариат, представлявший собой фактического преемника ОЗАКОМа и направивший все силы на создание собственных войск.

Решить проблему острой нехватки оружия в краевом центре попытались простым отбором его у отходивших солдат, давно вошедших в разряд ненадежных по причине явных симпатий к большевикам. Именно это предложил делать председатель Президиума Кавказского Краевого центра Советов Ной Жордания. Телеграмма Жордания вскоре привела к кровавым событиям, разыгравшимся в начале 1918 г. на пути Тифлис-Баладжары, а также на отрезке Баку-Дербент.

Нельзя не согласиться с Я. Шафиром, который писал, что «причин начатого комиссариатом разоружения частей Кавказской армии в конце 1917 года было много». Действительно, было несколько факторов, повлиявших на принятие этого трагического решения и на его дальнейшую реализацию. Среди основных факторов следует назвать следующие: во-первых, сложившуюся на тот момент тяжелую ситуацию в регионе, связанную с окончанием войны и развалом фронта, фактическим безвластием и анархией; во-вторых, что стало вскоре главным, началом яростной и бескомпромиссной борьбой за эту самую власть в крае, за которую схлестнулось несколько политических сил при внешней поддержке (разоружение стало инструментом борьбы, одним махом ликвидировалась угроза в лице большевистских сил и появлялось свободное оружие для укрепления собственных войск); в-третьих, желанием скорейшим путем создать и вооружить свои военные силы; в-четвертых, намерением сохранить главные политические и идеологические национальные центры, в данном случае, Тифлис и Гянджу; в-пятых, стоит упомянуть о наличии турецкого фактора.

Шамхорские события прямо повлияли на ситуацию во всем регионе, которая скатилась практически к полной анархии, это касается положения как в сельской местности, так и в крупных городах, таких как Елисаветполь, находившийся рядом с Шамхором. Столкновения татар и армян стали происходить чуть ли не ежедневно с трагическими последствиями для обоих сторон, счет жертв шел уже на десятки. Губернский центр фактически превратился в разделенный город, посреди которого находилась своеобразная линия фронта между татарами и армянами.

Таким образом, Шамхор имел многочисленные печальные последствия: помимо огромного количества потерь и озлобления с обеих сторон, так и сама железная дорога стала совершенно небезопасной и практически перестала функционировать в нормальном режиме. Межнациональные столкновения, которые в начальный период Гражданской войны на Кавказе были неким фоном, стали вспыхивать в новых местах, как рядом с дорогой, так и вдали от нее. Их отголоском, а точнее говоря, более жестким продолжением стали печальные события в Баку в марте и сентябре того же года.

Бескомпромиссная борьба за власть подстегнула рост межнациональных и межконфессиональных столкновений, национальная вражда стала инструментом давления на противную сторону, чем пользовались, как меньшевики и мусульмане, так и большевики. Они до крайности раскачали лодку Закавказья, и их действия стали еще одним фактором, не позволившим консолидировать регион перед внешней опасностью в лице турок, которые с февраля 1918 г. начали новое широкомасштабное наступление. Регион к этому времени был окончательно расколот благодаря местным национальным силам, и оказался не в состоянии выступить единым фронтом (что достаточно быстро и привело к краху независимого Закавказья).

19.03.2014
© ФГУ МГУ 2020
119992, Москва, Ломоносовский проспект, д. 27, корпус 4; Тел.:+7(495) 939-53-38